Понравилась статья? Поделись с друзьями!

Часто среди христиан можно встретить стереотипы относительно принадлежности служителей к служениям. Мы вешаем ярлыки на людей, примеряя на свои плечи мантию Судьи. «Так, этот — пастор, — говорим мы, – ему всю жизнь быть им; а этот поет – ему в прославление дорога». Список подобных параллелей можно еще очень долго продолжать. Однако мы решили предоставить нашим читателям возможность услышать о данной теме, как говорится, из первых уст.

Андрей Кочкин — некогда известный исполнитель, а ныне пастор – рассказал о том, как он сменил микрофон на кафедру священника, о музыке, культуре и многом-многом другом.

— Андрей, немного необычно видеть тебя в роли пастора. Как получилось, что ты поменял свое амплуа?

— Я всегда чувствовал себя пастором. У христиан существуют стереотипы относительно пасторства, которые я стараюсь разбить. Для них пастор – это проповедник с микрофоном, который ведет людей. Это одна из характеристик священника. Однако я убежден в том, что духовный пастух находится внутри каждого спасенного свыше человека. Потому что пасторство – это забота об овцах. Иисус показывал пример доброго Пастыря, который ради одной потерянной овцы оставляет 99 овец и радуется, найдя ее. Человек может быть прекрасным оратором, но не очень хорошим пастором. С другой же стороны, человек может быть абсолютно неизвестным широкой публике, но в то же время быть священником по сердцу Бога.

— То есть пасторство – это не погоны; это внутреннее ощущение того, к чему тебя призвал Бог?

— Да. Конечно же, вырос уровень моей ответственности. Сейчас я отвечаю за большее количество людей, финансов и т.д. Но дух пасторства я ощущал в себе еще с тех пор, как встретился с Богом. У меня был знакомый парень в училище, которого я наставлял в течение трех лет, вплоть до армии. Уходя на службу, он был уже утвержденным христианином. Кроме того, мне часто приходилось общаться и молиться с музыкантами, с которыми я работал на сцене. Брать бремя за людей – это и есть черта пасторского сердца.

— Андрей, скажи, как должна появляться церковь?

— Во-первых, на это должно быть призвание от Господа. Потому что без этого основополагающего фактора нечего и говорить. Классика – когда у служителя есть видение, он растет в служении, и кто-то из старших служителей благословляет его на служение. Мой путь был более драматичным. Когда в моем сердце созрело желание взять ответственность за свою мечту, видение, я попросил благословить меня, и пастор с церковью сделали это. На мой взгляд, появление новых церквей не должно происходить посредством скандалов или делений.

— Каким образом формируется видение вашей церкви?

— Я всегда считал, что основание Церкви не может меняться. Можно думать, в какой цвет выкрасить стены, но фундамент должен быть всегда правильным. Я считаю, что «ДНК» нашей церкви базируется на трех основных заповедях:

1) Любовь к Богу
— Еще тогда, когда я только пришел к Богу я понял, что нужно следить за тем, чтобы моя любовь к Богу никогда не угасала. В этом вся суть.

2) Любовь к ближним;

3) Делать учеников

— Мы не просто проповедуем и спасаем, но и учим. Это как с детьми: мы не просто нарожали потомство и на этом наша цель достигнута. Задачей является воспитать таких детей, которые смогут создать крепкие и здоровые семьи.

— Андрей, скажи, пожалуйста, на что ты делаешь ударение в церкви: на пасторскую работу или на публичную проповедь? Продолжаешь ли ты сейчас исполнять и сочинять песни?

— На самом деле песен моего сочинения очень мало, и даже те, что приписываются мне, приходили нам совместно с группой прославления во время молитвы. Поэтому эти композиции можно назвать скорее коллективной работой. Я являюсь поющим и поклоняющимся пастором, но для меня поклонение всегда было не столько песней, сколько стилем жизни. Поклонник – это не обязательно человек, обладающий прекрасным голосом и слухом. На мой взгляд, поклонником Господа может быть каждый, кто пережил его любовь. Только поклонение у людей может проявляться по-разному. Был период, когда я сделал один из альбомов со светскими профессиональными музыкантами. Потом последовал перерыв. Именно тогда я решил, что буду записывать музыку только с теми музыкантами, которые выросли в церкви. А в этом году мы подошли к моменту записи нового альбома поклонения, который будем выпускать, с Божьей помощью, минимум 1 раз в год, а то и чаще.

— Как ты относишься к тому, что в последнее время появилось много подражателей твоего голоса?

— У каждого человека есть естественная способность подражать. Если он чем-то увлечен, то будет воспроизводить что-то похожее на то, что ему нравится. У одних подобное получается превосходно; у других – не очень. Однако у подражания есть и обратная сторона — абсолютное копирование своего кумира — стрижка, манеры поведения и т.д., — которое называется идолопоклонством. Можно, конечно, копировать что-то отдельное, но я уверен, что Богу нравится наша индивидуальность.

— Я так понял, на данный момент ты ставишь ударение на пасторской работе?

— Я уверен, что пасторской заботой должно быть пропитано все. Это не какое-то одно из служений; это нервная система всей церкви. В момент прекращения заботы священника происходит разорение стада. Как много музыкантов, которые когда-то блистали на христианской сцене, а ныне находятся на других платформах. Пасторской опекой должно быть пропитано все, так как если мы ставим акценты только на таланте музыканта, то через какое-то время он может возгордиться. На сегодняшний день я стараюсь гармонично распределять силы на разные сферы, но в процессе деятельности часто случается, что мое внимание фокусируется на чем-то одном. Для нашей церкви большой ценностью являются дети и подростки. С самого основания мы ежегодно устраиваем лагеря для них. Здесь и забота, и творчество. Наша цель: поднять после себя поколение, знающее Бога. Еще одно направление – социальная работа: реабилитация граждан, оказавшихся за бортом жизни. Желание помогать им уже давно созревало в моем сердце, но я не знал, как им можно помочь. Доходило вплоть до того, что я приводил к себе в квартиру, где проживает четверо детей, нуждающихся людей, отмывал их, кормил, но надолго они не задерживались. Но и оставить семью, уехав на хутор жить с наркоманами, я не мог, хотя сердце желало этого. Лишь спустя многие годы появился человек, который занялся этой деятельностью. В мае нынешнего года наш реабилитационный центр отпраздновал свое пятилетие. Служение началось с 1-2 людей, а сейчас уже четыре семьи созданы из тех, кто прошел курс восстановления в центре. 5 лет назад некоторые люди из церкви недоумевали, думая, что реабилитация станет теперь основной линией церкви. Сейчас же мы не так много говорим об этом. Каждый, кто попадает к нам в общину, утверждает, что у нас присутствует особенный дух во время поклонения, и на сегодняшний день мы пришли к выводу, что необходимо делиться им и благословлять Тело Христа.

— Многие люди считают Андрея Кочкина своим пастором. А кто в служении ведет тебя?

— На данный момент надо мной нет какого-то одного человека, зато есть несколько авторитетных для меня людей, перед которыми я подотчетен. Во время моих визитов в Россию, я часто проповедую в церквях, входящих в РОСХВЕ (Российский Союз Христиан Веры Евангельской). Если же я назову человека, который наибольшим образом повлиял на мой духовный рост, то это пастор Алексей Ледяев, в чью семью я попал 15-летним подростком. Но на данный момент я не могу сказать, что он является моим духовным отцом, говорящим мне делать то или иное.

— Хорошо, что ты хотя бы задумываешься над этим. К сожалению, мне часто приходится встречаться с людьми, которых данная проблема не волнует. Они понимают, что должны вести пасторскую работу, но не все из них знают, что и над ними должен быть руководитель. Один из проповедников ответил мне, что апостольское помазание подразумевает непосредственное подчинение Богу. То есть люди говорят – не нужно, чтобы кто-то был над нами. Некоторые меняют своих духовных лидеров, словно перчатки. Подобные явления в христианском мире нам чести не делают.

— Это естественно для меня. Я не обособлен ни от кого. На примере новозаветной иерусалимской церкви мы видим, что она управлялась не кем-то одним. Петр, Иаков и Иоанн советовались с апостольским советом. После молитв, долгих размышлений и разговоров они принимали какое-то решение, угодное Духу Святому и им. Я считаю важным, людям имеющим помазание апостолов, советоваться с такими же, как и они.

— Сегодня пресса много говорит о вызовах, бросаемых современному обществу, в частности со стороны ЛГБТ — движения. А какая, на твой взгляд, наиболее серьезная опасность существует внутри Церкви?

— Самое главное на данный момент – сохранить духовное «ДНК» Церкви; не смешаться с миром.

— А пассивность в распространении Евангелия?

— Безусловно, это – влияние мира. Если человек теряет интерес к спасению душ – это признак того, что его «иммунная система» ослабла. Потому что сердце, пылающее Божьим огнем, не может быть равнодушным к людям. Спасение душ человеческих стоит в центре нашей земной жизни. Когда мы окажемся на небесах, то главное место займет Бог.

— Пасторы могут вкладывать средства, молиться за развитие групп прославления, но в то же время быть весьма закрытыми. Сейчас много священников, боящихся того, что кто-то может разрушить их общину. Это ли не вызов для христианства?

— Я назвал бы это незрелостью. Когда я боюсь, что у меня кто-то что-то заберет – это комплекс неполноценности.

— На постсоветском пространстве мы имеем большой опыт подобных явлений.

— Понятно, что если это негативное явление со стороны, то я должен об этом здраво учить и наставлять церковь. Однако не следует выстраивать стены. Совершенная любовь изгоняет всякий страх. Имея отношения с Богом, я чувствую самодостаточность в Нем; мне нечего бояться. Я чувствую любовь ко всем людям: от братьев во Христе, до тех же гомосексуалистов.

— А как ты проявляешь свое несогласие с теми вызовами, что бросает мир?

— Грех — это зло. Писание говорит, что Иисус возлюбил правду и возненавидел беззаконие, которое есть грех. Но при этом Христа все время окружали грешники – мытари, проститутки, убийцы, — что никак не вмещалось в сознание фарисеев, которые всячески негодовали по этому поводу. Искусство любить людей и ненавидеть грех – это и есть природа Сына Божьего. А когда мы не любим грешника, у нас нет ни малейшего шанса достичь его. Ни он ко мне, ни я к нему не подойдем.

— Как ты считаешь, может ли церковь использовать какие-то политические методы борьбы, которые помогут ей повлиять на общество?

— Я считаю, что граждане, имеющие здоровую гражданскую позицию, должны использовать свое право голоса. Если в стране есть тенденция объединяться против губительных явлений, то мы должны принимать в этом активное участие. Я сейчас не утверждаю, что если правительство страны примет закон о том, чтобы все граждане верили в Иисуса Христа, то они спасутся. Я в это не верю. Страна, как и люди, спасется исключительно через проповедь Евангелия и через действие Святого Духа. Но это не говорит, что я стану отмалчиваться, если кто-то начнет собирать подписи против одного из законов, которые сейчас вводят в Европе – тут мы активны. Я за баланс.

— Ты не человек крайностей?

— Нет, я не являюсь таковым. А крайности есть во всем. Начни мы сейчас делать крутые шоу, музыку, социальные проекты, пойдем в политику — все это только инструменты для спасения людей. Никакие государственные институты, никакие законы не смогут исправить человеческую природу.

— Каким образом ты обогащаешь свой внутренний мир? Какие книги ты читаешь?

— Я люблю читать книги. Но я не проглатываю их быстро, так как читаю вдумчиво. Люблю это делать избирательно, ища ту пищу для души, которая мне нужна сейчас.

-А кино?

— Кинематограф – это одна из форм развлечения. Поэтому я не злоупотребляю этим и не смотрю фильмы с «чернухой» или не порекомендованные кем-то. Не так много хороших фильмов, которые задевают меня за живое.

— Что по поводу музыки? Сейчас в христианском мире множество разных направлений? Кто твой любимый исполнитель или группа?

— Как бы парадоксально это не было, но я не являюсь меломаном. И не был им даже тогда, когда был в «музыкальной теме». Мне всегда нравилась музыка, в которой присутствовал дух поклонения и прославления. В начале 90-х годов, когда у нас все только начиналось, мы впервые увидели группу прославления во время своей поездки на конференцию в Уппсале (Швеция). На сцену тогда вышли: хор в количестве 100 человек, бэнд, гитары, клавиши, духовая секция. Как они загремели, зазвучали!

— Тогда ты уже знал, что будешь петь?

— Я приехал туда, будучи лидером прославления. Но что было у нас: Алексей штамповал фонограммы, как мог. У нас был совершенно другой уровень. Невольно я почувствовал себя Иисусом Навином . Хотелось сказать – все! Должно быть именно так! Хотя в нашей группе, состоявшей из двадцати человек, произошло разделение. Некоторые, выйдя после служения, тяжело вздохнули: «Это – Запад; это – их культура». Кто-то даже сказал: «Этого никогда не будет у нас». Мне тогда хотелось крикнуть «Замолчите!». Потому что если такого не будет, то нечего и заниматься церковью.

— Ответь, пожалуйста, кто для тебя был музыкальным примером для подражания?

— Не было кого-то одного. Это были и DC Talk, и Michael W. Smith, и многие, и многие другие.

— А может ли то, что ты сейчас слушаешь, перерасти в какой-то творческий проект?

— Я, честно признаюсь, немного слушаю музыки. Я, наверное, не слишком гениален, чтобы заниматься сразу многими делами, потому что церковь занимает большую часть моего времени.

— Но ты ответил на вопрос, что является краеугольным камнем твоего служения.

— Церковь – это надежда для мира, потому что Она – тело Иисуса Христа на земле. Без Нее Христос ничего не делает на земле. Где бы ни находилась поместная церковь – она является ответом на нужды людей.

— Скажи, Андрей, есть ли что-то, о чем ты жалеешь?

— Я всегда жалею об упущенных возможностях, о неправильно потраченном времени, о страхе, который я не преодолел, о вещах, которые я не сделал, о разрушенных отношениях. Сожалею о тех моментах, когда человеческая слабость взяла верх надо мной.

— Если бы тебе удалось вернуть время назад, ты бы изменил что-то из совершенных тобою поступков или оставил бы все, как есть?

— Что касается моих кардинальных решений – я поступил бы так же. В целом, я не жалею ни о чем. Я не считаю, что я совершал поступки, которые были вне Божьей воли. Я благодарю Господа за то, что Он не позволил мне пойти на какие-то компромиссы в служении. Помню, как, еще будучи подростком, во время молитвы, я пережил любовь Бога, и на меня снизошел страх, утвердивший меня в том, чтобы я никогда не отошел от Господа. Так как я был человеком непостоянным, то я опасался, что я могу перестать считать Бога главным фактором в моей жизни. Поэтому свой первый год во Христе я молился двумя молитвами: никогда от Него не отойти и никогда не потерять любовь к Нему. Я считаю, что это Божий путь, на котором человек будет благословением для людей.

— Современная политическая ситуация вокруг России как-то напрягает тебя?

— Меня беспокоит не только этот вопрос, но и тот, насколько люди западной цивилизации становятся все более развращенными. Я думаю, что это серьезные сигналы, говорящие о том, что мы живем в последнее время. Как было во дни Ноя, так будет и во дни Сына Человеческого. А что там было? Разврат, большое отступничество от Бога. Мы все знаем, что случилось с цивилизацией времен Ноя. Радует, что у современных людей есть шанс великой благодати. Именно в последнее время мы увидим разницу между служащими Богу и теми, кто Ему не служит. Тогда же произойдет наиболее сильное столкновение света и тьмы. Моя мечта – поднимать церкви, которые будут ковчегами спасения.

— На твой взгляд, являешься ли ты сам таким христианином, которого хотел бы видеть в своей церкви?

— Отчасти да. Главное о чем я мечтаю — чтобы люди ставили Христа в центр жизни. Когда их сжимают обстоятельства, пусть из них течет любовь Иисуса. Я за то, чтобы люди были всесторонне развиты, раскрывая свои дары. Я желаю видеть христиан везде, куда они могут принести свет. Поэтому мой образ Тела Христа – верующие, которые осознают, что они не ходят в церковь, но которые и есть она. Я думаю, что сегодня необходимо реформировать мышление христиан, чтобы они осознали, что церковь – это место, где двое или трое собрались во имя Бога. Человеку нужно быть привитым к Телу. Можно встретить людей, которые говорят – я 20 лет с Богом, но у меня с каждым годом все хуже и хуже. Мне хочется сказать – вы не были с Богом все эти годы. Вы были с кем-то другим. Путь с Богом – это все лучше и лучше.

— Если тебе оставалось жить три дня, что бы ты сделал?

— Я бы все эти три дня поклонялся Господу вместе с друзьями. Конечно, если бы я кого-то не простил или не покаялся, то я бы все это сделал. Потому что даже Иисус сказал, что если имеешь что против брата, оставь свой дар, иди, примирись с ним.

— Что бы ты напоследок мог сказать людям, читающим это интервью?

— Я пожелал бы, чтобы они спросили себя, является Господь центром их жизни. Если ответ отрицателен, то нужно попросить у Него, чтобы Он помог переоценить тебе ценности. Очень грустно смотреть на то, как люди что-то делают без любви Божьей. Если дело не прославляет Бога, то я не хочу даже время на него тратить. Если же Христос – центр твоей жизни, то тогда сделай все, чтобы выполнить Его миссию на земле. Не ленись, работай, чтобы услышать — Молодец, добрый и верный раб! Войди в радость Господина.

Беседовал Артур Гукасян

Facebook Comments

Мы независимое издание и работаем благодаря пожертвованиям наших читателей. Понравилась статья? Поддержите наш проект!


Понравилась статья? Поделись с друзьями!